Литература » Проза9-11-2012, 18:47
 (голосов: 1)
Автор: Вика Вишня

"Она долго училась танцевать с жизнью танго, отбрасывая в белых залах легкую тень изящных движений.... Но, как выяснилось потом, жизнь предпочитает трип-хоп, давно сидит на кокаине, да и вообще не танцует.."

Пальцы. Длинные. Хрупкие. Черный лак. Кольца. Чеширский кот. Пальцы взлетают и нежно опускаются на клавиши. Разрывающая сердце песня. Сдавленный плач. Ее бриллиантовые слезы на фарфоровом лице.

Еще один шрам. Тонкий, длинный, ноющий порез. Соленая струйка крови. Его обжигающие слезы на холодном лезвии.

Обрыв. Сильный ветер. Горячие объятия нелюбимого человека.
- Почему ты плачешь?
- Я не должна этого говорить…Но я не могу больше…не могу больше тебе лгать. Я не люблю тебя…
- Я знаю…
- Ты ненавидишь меня?
- Я люблю тебя…
- Отпусти меня…Я так хочу туда…вниз…
- Это не выход. Ты сделаешь мне больно.
- Отпусти меня…
Один шаг. Ее золотые развивающиеся волосы. Отчаянный, почти бесшумный крик: «Нет!!!»
Его нет….

Девушка подскочила в кровати и села.
По телу «пробежали мурашки», а на лице выступили капельки холодного пота. В темноте, на ощупь она дрожащей рукой она провела по одеялу. Он был здесь. Рядом. Красивый и любимый, он лежал в нескольких сантиметрах от нее.
Вздох облегчения. Она легла лицом к нему и, взъерошивая рукой его черные волосы, любовалась любимым лицом. Она почти немного о нем знала, несмотря на то, что вместе они уже два года, но она знала каждую черточку его лица. Каждый шрам на его загорелом и накаченном теле…
Она прижалась к нему и, почувствовав тепло родного человека, уснула.

Он проснулся из-за этого дурацкого сна. (В который раз!)
Каждую ночь ему снился тот глупый вечер. Вечер, когда они познакомились.
Он встал, вышел на балкон, закурил и, в сотый раз, стал прокручивать в голове события того дня…

- Снова эти проклятые мысли о смерти… Я так мечтаю умереть, ведь это так легко избавляет от проблем.
- Самоубийство?
- Нет, так не хочу. Лучше пусть кто-нибудь другой убьёт меня. Зачем брать эту ответственность на себя?
Она курит, сидя на корточках, опираясь о косяк, тупо глядя в пол. Он сидит перед ней, по другую сторону входа в лифтовую и думает о том, что, несмотря на ее неполные 17, она уже устала от этой жизни и молит того, кто над нами, о смерти…
- Опять куришь? – не то вопросительно, не то утвердительно произносит он.
- Ну и что? – она поднимает глаза.
- Дети зеленые родятся! – улыбается, смотрит ей в глаза.
- Ах да!.. – кивает. – Конечно! (Не соврал, когда сказал, что негодяй, настоящий поддонок).
- Как твое ничего? – как обычно спрашивает он.
- Жизнь - дерьмо!
- А что так?
«Неужели тебе интересно?..» - думает она. Вслух:
- Сдохнуть бы…
- Хочешь умереть?.. – бродит глазами по ее лицу, останавливает взгляд на губах…
- Да.
- А у меня тут, как раз, «игрушка» одна есть… - вытаскивает из кобуры, скрытой под курткой, пистолет.
-Ну-ка дай посмотреть!
- Погоди.. – вытаскивает магазин, смеясь, – а то еще пристрелишь кого-нибудь. – Протягивает ей оружие.
Она берет «игрушку» в руки. Чувствует холод и тяжесть металла. С интересом рассматривает…
- Настоящий… - с некоторым удивлением, но спокойно замечает она.
- Это тебе не в куколки играться! – смеется он.
Забирает пистолет, вставляет обратно магазин.
Она встает – ноги отсидела, он встает тоже. Улыбаясь, он прикладывает дуло к своему виску, потом к ее, и нажимает на курок. Она не моргая, смотрит ему в глаза…
- Он на предохранителе.
- Я поняла… – разочарованно произносит она.
- Неужели ты действительно хочешь умереть? – без улыбки, серьезно.
- Да.
Он подходит к ней очень тесно, заглядывая прямо в глаза, обхватывает шею. Его лицо все ближе к ее.
- Забудь об этом. Забудь все, что с тобой было. Тебе жить и жить. - тихо и как-то взволнованно говорит он.
Она молчит.
Ему так нравится к ней прикасаться. Нравится, как она смотрит ему в глаза, как она улыбается. Но не любит его, впрочем, как и он ее. Им нравится эта игра между ними.
- Ты что не понимаешь, что не запросто тебя убить? – продолжает он.
- Понимаю… - спокойно отвечает она.
Молчание.
«Я все понимаю, негодяй. Я знаю, кто ты, но ты не знаешь, кто я. Ну не смотри на меня так. Думаешь, я в тебя влюбилась? Ха! Ну, уж нет! Такой глупости я себе не позволю. Но твое самолюбие не дает тебе думать иначе. Лучше поцелуй меня, как тогда, в первый раз, а еще лучше убей меня» - подумала она в том момент, но он никогда об этом не узнает.
- Хочешь, я очень зло пошучу? – нарушает он молчание.
- Давай.
- Ты уверенна? Очень зло…
- Да.
- Ну, смотри. - Он снова вытаскивает пистолет, снимает его с предохранителя. - Мне всегда хотелось заглянуть в глаза человеку, который в последний раз видит этот свет.
Прикладывает дуло к ее виску.
Они непрерывно смотрят друг другу в глаза.
- Стреляй – просит она.
Он молчит. Закусывает нижнюю губу. Ей так нравятся его губы. Такие красивые, нежные…
- Ну? Стреляй же.
- Нет. - Он отводит дуло в сторону. – Прости. Это плохая шутка….
- Нет-нет. Все нормально. - Улыбается…
«Ну почему же ты не выстрелил? Почему?!» - она мысленно задает ему этот глупый вопрос.
Он проходит вглубь лифтовой, стоит, молча, лицом к окну. Разворачивается, вытягивает руку с оружием, прищуривает глаз, направляет пистолет на нее, четко между глаз…
Ее голова пуста – никаких мыслей. Она смотрит в зияющую глубину дула, не дыша и не дрожа. Его сердце тоже замерло – она чувствует это. Молчание свинцовым облаком повисло над ними. Краем глаза она смотрит на лампу, он – только ей в лоб.
Выстрел! Громкий хлопок. Звон стекла. Дымок в глубине лифтовой. Запах пороха….
Она не моргнула, даже не шелохнулась. Он просто резко отвел руку назад, и пуля попала в стекло, мелкие осколки которого теперь рассыпаны по полу. Совершенно пустым взглядом своих темных глаз он смотрит в пол. Ей нравятся его глаза.
Снова молчание…
- Мне лучше уйти отсюда. - Как-то приглушенно говорит он. – Охрана может придти.
- Ну, хорошо. Иди.
Он выходит из лифтовой. Она смотрит ему вслед. Он исчезает.
Выстрел эхом все еще звучит в его ушах. Они снова играли, но она точно знала, что он мог убить, но не захотел. Ведь он так любит ее….

Он вздрогнул оттого, что ее нежные руки скользнули по его спине.
- Не спишь? – она смотрит на него своими большими зелеными глазами.
- Да вот, покурить вышел. – Он провел рукой по ее мягким золотым локонам. – Какая же ты у меня красивая. Да еще в лунном свете.
- Да прям уж. – Ее губы соприкоснулись с его губами. – Люблю тебя.
Он, ничего не сказав, подхватил ее на руки и понес в кровать. Нежно опустил на одеяло, лег рядом. Подтянулся на руках. Их губы сплелись в долгом, наполненном нежностью и любовью, поцелуе. Она прижалась к нему своим хрупким телом и, обняв любимого, заснула спокойным сном. Он, закрепив ее в свои объятия, так и не смог заснуть. Он все ночь любовался ею спящей, приглаживая ее золотистые кудряшки….

Утром он разбудил ее. Нежно, слегка касаясь, поцеловал ее губы, плечи…
- Доброе утро, любимый. – Она улыбнулась ему своей особенной улыбкой, которую дарила только ему одному. – Ты не едешь?
- Еду. Просто решил подольше побыть с тобой. Ведь расстаемся на месяц… - он отвернулся, чтобы она не увидела выступившую слезу.
- Дурашка! – она повернула его лицом к себе. – Расстроился? Ну, хочешь, я поеду с тобой? Хочешь? Я ведь могу взять академический.
- Нет, не надо. Зачем ради дурацкого чемпионата поганить учебу? Оставайся.
- Ну, вот видишь, отыграешь свои матчи и приедешь. Я буду ждать. – Она притянула его к себе и прошептала: - Побудь со мной еще чуть-чуть..
- Прости, любимая, пора. Сборы. - Он поцеловал ее.


Она открыла свой дневник и принялась записывать:
«Это чужое небо, которое давит мне прямо в виски.
Мне осталось недолго, но я хочу, чтоб сейчас со мной был только ОН и МОЕ небо.
Сегодня я вновь проснулась от тишины. Тишины холодной и чужой, такой безразличной и бесчувственной, такой надоевшей за последние 2 недели.
Но последние ли они?
За окном дрожат темные капли дождя. Я выныриваю из-под одеяла, подхожу к окну, белому-белому, как и все, что окружат меня в этой комнате. Я не могу открыть окно – тонкая белая решетка мешает мне сделать это. Но я дотрагиваюсь пальцем до стекла и ощущаю холод. Я вижу, как за окном падает осенний дождь.
Как когда-то, когда я еще была собой…


…Теплая рука любимого человека….
- Бежим!
Босиком по лужам. Брызги воды летят в разные в стороны. И непонятно – то ли дождь падает сверху, то ли снизу.
А впрочем, какая разница?!
Главное, быть здесь. Ловить губами дождинки, чувствовать, как вода бежит по подбородку… Холодно.
И теплые-теплые, как парное молоко, Его губы. Любимые.

Тишина. Тишина на самом деле не вокруг, а внутри. Она засела прямо в голове и мешает мне дышать.
Убивает.
Хотя, разве можно убить то, что уже убито? Что уже мертвое, ну, или почти мертвое.
Две недели…
Две недели назад наступила смерть. И еще две недели она будет жить во мне. А потом и смерть уйдет. И все…
Я почти знаю, что ждет меня там, за чертой, когда я смогу выбраться из этой чертовой клетки: тишина.
Она уже пробралась в меня, совсем чуть-чуть и она сожрет меня полностью.
Но мне уже все равно. Страшно только в первые секунды.

«- Вы знаете, это так сложно. Даже не знаю, как вам сказать. Мы сделали все возможное, но к сожалению, еще всего лишь месяц.»

Месяц….
Черт. Он даже ни разу не пришел. Наверное, он боится. Боится, что мое тихое-тихое сумасшествие заразно. Но я должна его увидеть. Я же так лю….

« - Знаешь, когда-нибудь, через много-много лет, мы будем бродить по этим же золотистым осенним аллеям, держась за руки, и вспоминать, как в душе зарождалось маленькое счастье, которое теперь с нами навсегда.
- Навсегда?
- Навсегда. Разве что-то может разлучить Нас? Мы теперь никогда не расстанемся. Мы вдвоем. Мы две частички, соединенные в одну.
- Правда?
- Правда. И о чем бы ты ни подумала, – я буду слышать твои мысли. И если тебе больно – больно и мне, потому что у нас теперь все пополам. Даже небо. Потому что ты – это я, а я – это ты» .
В моей голове постоянно всплывает тот вечер. Ведь именно тогда он сказал, как сильно он меня любит. И что мы всегда, всегда будем вместе.
Ничего не осталось. Все рухнуло, раскололось. Ты, черствая любовь, предала меня. Предала. Убила. Сначала ты убила меня, а потом уже все остальное.
Ненавижу!
Но как же я хочу его увидеть! Я должна увидеть его!
Должна…»

Белый лист бумаги. Как же сложно написать первое слово. Как трудно.
«Знаешь, у меня все в порядке. Все отлично. Я просто немного больна. Совсем несерьезно. Полная глупость. А то, что меня упрятали СЮДА - глупые люди! Ты же знаешь. Я совершенно нормальная. Ты же знаешь меня намного лучше, чем ОНИ. Ты знаешь!
Мне сложно ТУТ без тебя. Все чужое и белое-белое. Ты же знаешь, мне не нравится белый цвет. Ты всегда дарил мне только розовые розы. Помнишь? Ты всегда был со мной, когда мне было плохо. Так почему сейчас ты не приходишь?! Почему?! Почему?..»

Листок скомкан и брошен в сторону, губы закушены до крови, лицом в подушку. Даже слез нет. Слезы давно закончились. Слезы – это для живых, а для мертвых – только дождь.

Он зашел в белоснежную, практически пустую палату для душевнобольных. Для сумасшедших.
Он не знал, как так вышло, что его девочка, его любимая девочка оказалась тут, в замкнутом пространстве, которое могло свести с ума кого угодно. А ее тем более – хрупкую, светлую, такую беззащитную.
Он неслышно подошел к кровати и присел на краешек, и взглянул на бледно-серое лицо своей девочки. Он вспомнил, какой жизнерадостной и красивой она была, когда он уезжал.
Он коснулся рукой ее руки, и она распахнула свои выцветшие серые глаза.
- Ты пришел. Ты все-таки пришел! – шепнула она и на ее лице появилась вымученная, блеклая улыбка.
- Да.– Он почувствовал, как в глаза накапливаются слезы.
- Ты знаешь, я узнала, что небо бывает чужим. Не моим. Не нашим.
- Небо?
- Оно такое темное. Такое жестокое. Веришь?
- Верю…
- А сейчас. – Она снова улыбнулась. – А сейчас, представляешь, вернулось Мое небо. Я это чувствую. Я знаю. Мое.
- Наше?
- Теперь уже мое.
Она затихла и уткнулась лбом в его ладонь. Ей было так хорошо и так спокойно.
- Любимая, прости. Прости, что я так долго не приходил. Ты же понимаешь.… Этот гребанный чемпионат. Но теперь ВСЕ! Я ухожу из большого спорта и забираю тебе ОТСЮДА! И мы снова будем вместе. В нашей маленькой квартирке. Ты мне веришь?
- Тебе? Конечно, верю. – Она прижалась к нему своим дрожащим телом и уснула.
Через несколько секунд душа покинула ее тело..

Он неспешно шел по осеннему парку, вслушиваясь в шорох опавших листьев под ногами. Длинное пальто, руки в карманах, тяжелые ботинки. Ему было все равно, как на него посмотрят и что скажут. Короткие волосы ежиком топорщились на голове, втянутой от холода в плечи. Ранее осеннее утро. Первые трамваи позвякивали где-то на проспекте, принимая в свое холодное нутро ранних пассажиров. С соседней аллеи слышался шелест листьев под метлой дворника. Мимо прошла пожилая дама с двумя болонками, за ней – молодой подтянутый мужчина с доберманом. Город просыпался и медленно вливался в обычную колею серой повседневности.
Но ему было все равно. Он давно уже не обращал внимания ни на людей, ни на приходящие письма, ни на постоянные звонки взволнованных друзей. С уходом той, единственной, в этом мире осталось слишком мало вещей, интересующих его. Он жил своими воспоминаниями. И воспоминания жили в ее картинах, как живые отпечатки прошлого на немом и равнодушном холсте.
Вот она такая красивая и искрящаяся счастьем, нежится в последних лучах уходящего заходящего солнца. Она сидит на подоконнике в их небольшой квартирке и увлеченно о чем-то рассказывает, болтая в воздухе загорелыми ножками.
А вот они вдвоем на даче. Он сидит в кресле-качалке, задумчиво склонив голову, а она, стоя сзади, надевает ему на голову венок из ослепительно-белых луговых ромашек.
Из всех своих работ она всегда выделяла именно эту, пропитанную пряным воздухом нагретых солнцем трав, нежностью, царящей в атмосфере их отношений, безграничной любовью и умиротворение теплого июльского вечера. Это были самые счастливые дни их жизни…
Он никогда не забудет, как она любила сидеть ночами на крыльце дачного домика и слушать неугомонные трели сверчков, наблюдая, как мохнатые ночные бабочки вьются в ветвях старой яблони.
Он ловил каждый момент ее жизни, каждых вздох, каждый взгляд, каждое «люблю». Он любил держать ее хрупкие маленькие ладони в своих руках, согревать их дыханием и прижимать к своей груди. Любил нежно, слегка касаясь, целовать ее губы, плечи...
Проснувшись раньше, любил подолгу смотреть на нее спящую, приглаживая ее непослушные золотистые кудряшки, разметавшиеся по подушке.
А однажды она, не открывая глаз, чуть слышно прошептала «люблю тебя» в первый раз…

Одно воспоминание сменялось другим. Память, как издеваясь, услужливо меняла слайды счастливых картин прошлого, вызывая на глазах слезы. Но он не плакал. Сильным не дозволена такая роскошь.

Небо, сплошь затянутое серой дымкой, наконец, явило солнце – тусклое пятно, не дающее ни тепла, ни света.
Он дошел до старого кладбища и, скрипнув калиткой, вошел.
Второй ряд, самая крайняя слева. Холодный крест черного мрамора резко контрастировал с фотографией радостно улыбающейся, золотистоволосой молодой девушки. Увядшие цветы на могилке, усыпанной опавшими листьями, низкая бронзовая оградка, скамеечка рядом – все до боли знакомо. Так ли много времени прошло с тех пор, как его счастье покинуло его? – полгода.… Вот уже седьмой месяц он приходит сюда каждое утро, чтобы посмотреть на любимые глаза, улыбку…. Посидеть в тишине и подумать.
Главное, побыть рядом с ней!
Присев на корточки, он приник щекой к оградке и положил к основанию креста два багряных листа клена, как два поцелуя.
«Люблю тебя» - чуть слышно прошептал он и закрыл глаза.
«Люблю тебя».
Автор: Vika Cherry, Опубликовано: 9-11-2012, 18:47, Просмотров: 951 ????? ????????
  • ВКонтакте

Поделиться:

Комментарии на сайте (0):

Другие новости по теме:

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.